Версия сайта для слабовидящих
Версия для слабовидящих
Размер шрифта:
A A A
Цветовая схема:
A A A
Изображения:

Чернобыль. Память о трагедии

26 апреля 2014 - Гаврилова Н.П.

                                                            Чернобыль. Память о  трагедии.  

 

В ночь на 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции (Украина) произошла самая тяжёлая в истории атомной энергетики авария.  Первыми попали под огонь персонал Чернобыльской АЭС и пожарные расчёты, которые получили огромные дозовые нагрузки и ценой собственной жизни предотвратили распространение пожара на соседний, 3-й, энергоблок. В этот же день, 26 апреля, была сформирована Правительственная комиссия, затем было принято решение об эвакуации населения и начаты работы по ликвидации последствий…

 Такова «грустная история» того страшного события. Уже прошло  28 лет со дня  катастрофы. Мы  помним эту дату. Выражаем благодарность тем, кого участники  ликвидации последствий катастрофы  заслонили собой от радиационной беды.

 Красноярский край занял своё достойное место в ликвидации аварии. Около 2600 человек побывали на ЧАЭС.  Одними из первых в Чернобыль выехали специалисты городов Красноярска-26 (ныне – это  город   Железногорск), и представители УС-604 города Красноярска-45 (ныне Зеленогорск, наш город)

Вместе с Обуховым Евгением Ивановичем,  председателем городского зеленогорского  общества «Чернобыль»,  стараемся ежегодно собирать в музей, на культурную программу, людей, которым так  необходимо общение и забота.  Откровенно говоря,  с каждым годом эта задача всё сложнее и сложнее реализуется.   Участников ликвидации  становится всё меньше и меньше, а у других - нет здоровья и желания прийти на встречу. Но если уж приходят, то  с удовольствием смотрят новые экспозиции выставок, знакомятся с фотографиями и книгами по теме.

 В Зеленогорске в 2011 году был открыт Памятный камень, в честь 25-летия чернобыльской трагедии. На памятной табличке - лаконичная надпись: "Зеленогорцам, проявившим мужество и стойкость при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 г." Известно, что более тысячи человек из нашего города принимали участие в ликвидации последствий аварии. Идея появления Памятного камня принадлежит руководителю Управления социальной защиты населения Кузнецову Борису Степановичу.  Каждый год здесь собираются ликвидаторы аварии, представители городской власти,  ученики, кадеты и педагоги центра «Витязь», представители промышленных предприятий и учреждений. И сегодня, 26 апреля,  чернобыльцы тоже   вспоминают те годы. 

  Обухов  Евгений Иванович побывал   на ЧАЭС в 1988 году. Вот как он об этом вспоминает. «Я живу в Зеленогорске с 1956 года. Окончил Красноярский политехнический институт по специальности «инженер по эксплуатации автотранспорта». Пять лет проработал оперативником в ОВД. Позже трудился в управлении строительства. В 1988 году меня вызвали в отдел кадров и предложили поехать в Чернобыль. Отказываться я не собирался, ведь и до меня люди ездили.

      Больших знаний о радиации у меня не было, но я свято соблюдал правило: «Не лезь,  куда не надо». Был назначен начальником автоколонны УМИАТа. На станции работало много автомашин, а я обеспечивал их готовность к работе, занимался их ремонтом по мере надобности. В общем, работа начальника автоколонны, ничего особенного.   Машин было море, из разных регионов страны. Самосвалы, спецмашины: погрузчики, телевышки, миксеры, насосы, автокраны. И новые, и старые. Если срочно был нужен легковой автомобиль, то ехали в Припять, вскрывали гараж и проверяли машину дозиметром. Чаще всего они были чистыми, значит можно пользоваться.  Ремонтировать технику приходилось часто. Конечно, ремонтировали только «чистую», заражённая отправлялась на утилизацию в Копачи.   Машины постоянно разворовывались, каждое утро  у меня начиналось с «подведения итогов» - с какой машины, какую деталь сняли, а какая пока на ходу. Мародёрство процветало. По мере необходимости мы обшивали технику защитными свинцовыми пластинами. Помню, я только вступил в должность, прихожу к завхозу за свинцом. «Забирай»,- говорит. «А сколько брать?» «Да там рулонами тонн пятьдесят».

    При обслуживании техники случались и инциденты. Один комсомолец всю ночь ремонтировал «грязный» трактор. К утру починил и решил, что он герой. Но вместо благодарности получил приличную радиационную  дозу и выговор. Трактор утилизировали.  Вообще сделать качественный ремонт в тех условиях было сложно, проще выкинуть. Что и делали.

    Мне довелось встретиться в Чернобыле с людьми, приехавшими туда за «длинным рублём». Разговорился как-то с одним водителем, и он рассказал мне свою историю. На ликвидации он  с 86-ого года. Родом с Тамбовщины, совершенно забытого богом и людьми,  села. Отслужил армию, вернулся домой. Работы не было, фактически нищенствовал, два года донашивал армейские штаны. А тут случилась авария на ЧАЭС. Парень и отправился в военкомат, а вскоре оказался в Чернобыле. Когда получил первую зарплату, испытал настоящий шок. 5000 рублей выдали, в то время, как дома для него пределом мечтаний были 50 рублей. Так он и остался здесь. К моему приезду это был очень больной человек, с разрушенным кишечником, постоянно кашляющий, выплёвывающий всё из себя. Было ему лет 25-27. Однако он купил дом в Сочи, женился. «Лучше год проживу как человек», - говорил.

   В одной деревне встретился с самосёлами – в доме под елями с красной хвоей жила семья: родители и трое детей. Наверное, им деваться некуда было. «Смотри, какая картошка уродилась», хвастали.

   Многие люди пренебрегали мерами безопасности. Например, положено было часто менять одежду и обувь. А радиация глазом-то не видна на одежде. Видно только, что вещи новые, фабричные. Всего-то пару раз одета. Одна уборщица приспособилась такую одежду в придачу с обувью из мусорных мешков вытаскивать и родственникам в деревню увозить.

   Да что там говорить – даже люди с высшим образованием жарили и ели чернобыльские грибы! Я лично был свидетелем, как мужики-водители с помощью паяльной лампы варили в ведре раков из местных озёр. Да ещё и нахваливали».  

Далее вы, уважаемый посетитель сайта, познакомитесь с воспоминаниями из книги «Чернобыль. Труд и подвиг. Красноярским ликвидаторам последствий Чернобыльской аварии посвящается».  Издана в 2011 году, к 25-летию трагедии на ЧАЭС. Книга издана на средства ФГУП «Горно-химический комбинат» (предприятие Государственной корпорации «Росатом»). Материалы  книги  произвели на меня, как и моих музейных коллег, неизгладимое впечатление.   Хотя и посвящено издание ликвидаторам из Красноярья, думаю, её нужно перечитать многим. «Чтобы помнили»…

Рыгалов Евгений Васильевич (1928-2011).   Начальник  УС-604 Зеленогорска  с 1974 по 1997 гг.;   первый    начальник УС-605 (для ликвидации последствий  аварии на ЧАЭС) генерал-майор  с 20.05  по 20.07  1986 г.  «Об аварии на ЧАЭС я узнал из телефонного разговора с Александром Николаевичем Усановым. Вскоре поступила команда срочно прибыть в Москву, я и поехал. Оттуда вместе с Усановым – в Чернобыль. Человек я военный, приказ получен - надо выполнять. Задачи обозначили на месте – любыми путями загасить реактор.

     На тот момент я возглавлял УС-604 в Красноярске-45 (Зеленогорске). Набор специалистов в УС-604 начал со своего предприятия.  Период ликвидации аварии вспоминается сейчас как пример высочайшей организации. Всего. Вопросы решались без малейшей проволочки. Материалы по первому требованию шли отовсюду. Людские ресурсы даже – в избытке.

     В то же время в первые месяцы ликвидации пришлось выполнить много ненужной работы. Сначала засыпали метровым слоем подъезды и подходы, потом всё это расчищали. К чему и почему? Непонятно.

     Мои рабочие дни по распорядку были похожи один на другой как близнецы. Ранний подъём, на объект, вечерний сон. О выходных никто и не думал. Питались мы в обычных столовых, никакого особого меню для руководителей не было. Из средств защиты был только «лепесток».

     Из всех московских начальников особые слова уважения и восхищения хочется сказать в адрес Ефима Павловича Славского. Для меня этот человек – легенда. Таких сейчас нет,  и уже не будет. Великий человек. Никогда не кривил душой, всегда говорил правду. На реактор всегда ходил без всякой защиты. Говорил, что рождённых под знаком Скорпиона радиация не берёт. Я тоже – Скорпион, как Славский».

В ликвидации аварии на ЧАЭС приняли участие 74 работника управления строительства № 604. Два участника ликвидации аварии: Е.В. Рыгалов и С.Ю. Соломатов (водитель УАТа) были награждены орденами «Мужество» и пять человек – медалями «За спасение погибавших».  В 2010 году в нашем городе Зеленогорске проживало 178 человек-участников ЧАЭС.

Из воспоминаний  Жуковской Альбины Алексеевны: «В апреле 1986 года я работала помощником эпидемиолога. В Чернобыль попала в 1987 году, можно сказать, с третьего захода. У меня на тот момент ребёнок ещё маленький был, поэтому, когда главный врач приглашал первый и второй раз – отказывалась. На третий – поехала.

    Находилась там с 10 июня по 10 июля 1987 года, работала по своей специальности – помощником эпидемиолога.  Первую неделю работала в Чернобыле, потом перебазировались в посёлок Белые Пароходы, располагавшийся прямо на причале. Там жили ликвидаторы.

    Мы должны были создать для ликвидаторов все необходимые условия – обеспечить чистой водой, чистым бельём, едой своевременно. Еду проверяли в обязательном порядке, чтобы не было болезней.  Неприятные ощущения в Чернобыле оставляло запустение – безлюдные улицы, шлагбаум, таблички «Внимание! Заражено!»

   Хорошие впечатления остались от единения людей. Все друг другу по-доброму очень относились. Общее дело делали. Ни брани, ни ссор не было. Все понимали ситуацию, обстановку».

  Из воспоминаний  Струбинского Сергея Игоревича: « Наша семья переехала в Зеленогорск из Красноярска в 1959 году. Здесь я окончил школу и отсюда уехал на учёбу в Томский университет. Получив специальность геодезиста, работал в геологии на Алтае. В Зеленогорск вернулся в 1980 году с женой и тремя детьми. Работал начальником штаба краевой комсомольской ударной стройки ГРЭС-2, после – начальником отдела кадров УС-604.

      В 1986 году в составе первой четвёрки специалистов строительного управления уехал в Чернобыль. В нашей команде были: генерал Рыгалов, заместитель главного инженера Валерий Ильич Гапоненко, командир взвода разведки Олег Леонидович Люднев и я.   30 мая мы приехали в Чернобыль и поселились в «Голубых озёрах».

    Я был назначен главным диспетчером УС-605. Задача стояла простая – делать всё подряд. На первых порах столько всего навалилось, начиная от транспорта и заканчивая обеспечением водой, которая была там,  в то время, на вес золота. На мне же было и распределение людей на работу.

    Первые дни в Чернобыле были очень бурными, организационными. Дней пятнадцать я чувствовал себя участником броуновского движения – вокруг хаос, и я – часть этого беспорядочного процесса.

     Стояла сильная жара, а переодеться было не во что. Это потом уже в белой униформе все ходили. Мы не сообразили сразу, почему нет дождей. Самолётами же тучи разгоняли, чтобы не повысился уровень воды в реке Припяти.

    Пить всё время хотелось, а вода-то привозная, доставка ещё не отлажена. Еда была первое время вся привозная, доставлялась в термосах.

    Связь на первых порах была плохая. В самом Чернобыле её практически не было. Отправляли на станцию посыльного с запиской на машине. Потом появились армейские радиостанции и телефон в штабе, к которому всегда стояла очередь. Можно было поговорить с домом.

    Структура УС-605 была обычной для любого строительного треста, только должности именовались на военный манер. Начальник СМУ – начальник стройки. Это была генеральская должность. Его замы и начальники отделов – полковники.

    Наш генерал Евгений Васильевич Рыгалов, на мой взгляд, достойно выполнил свою задачу начальника стройки первого этапа. Работал. Служил. Что здесь руководил стройкой с металлом в голосе, что там.

   Распорядок дня был жёсткий. Утром поднимались в половине пятого. Завтрак. 120 километров пути до работы. Обед. Вечером возвращались в лагерь часов в шесть. В десять вечера – оперативка. После одиннадцати – отбой.

   Когда утвердили ночные смены, стало ещё тяжелее. Был случай, когда забыли забрать людей со смены. Они в первую с утра уехали, вечереет уже, а их всё нет. Оказалось, что автобус в этом хаосе за ними просто не отправили. Добирались от станции до штаба в Чернобыль на перекладных, в темноте.

    Со временем всё более-менее отладилось. До Чернобыля я не умел спать в автомобилях. А здесь – только добрался до автобуса, глаза закрыл и уже сплю.

    Норма радиационного облучения не имела значения для тех, кто работал в самом начале. Дозиметров или не было, или они не работали. Я перед отъездом пришёл в дозиметрическую службу и мне поставили в справке 10,5 рентген без всякого дозиметра. Мне было всё равно.

    Честно говоря, каких-то особых ощущений от Чернобыля я не получил. Интересная работа. Интересные люди. Но пули над головой не свистели. Здоровье сейчас в порядке, проблем нет».

  Красногор Виктор Севостьянович - участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в 1986 году. «От нашего управления в Чернобыль первыми поехали механизаторы – шофёры, бульдозиристы. Мой черёд наступил осенью. Избежать подобной командировки старались многие, но я к тому времени уже имел два трудовых ордена, и не мог себя так повести. Увидел свою фамилию первой в списке, подошёл к начальнику, сказал, что готов.

      Мне на тот момент было 46 лет, ребятишки были, дочь с 63-го года, сын – 72-го. Семья, конечно, переживала, но куда было деваться.  Перед поездкой нас проинструктировали по технике безопасности. Объяснили, что у каждого должна быть марлевая повязка, мы и в автобусе ездили в них, и на работу в них ходили. Кто-то выполнял все инструкции, кто-то – нет. Все герои разные.

   9 сентября 1986 года наша группа прилетела в Киев, затем нас привезли на станцию Тетерев, где мы целый месяц жили в железнодорожном вагоне. Душевая была на улице. После уже нам выделили домик на четверых в пионерском лагере «Голубые озёра». Здесь, конечно, было намного удобнее, и до столовой ближе, и до автобуса.

    130 километров до станции перед каждой сменой, столько же обратно. В лагере садишься в «чистые» автобусы, перед станцией -  пересадка – проходишь через заграждение к «грязным» освинцованным автобусам, они назывались «таджики».  На них подъезжали прямо к бункеру.

    Общая смена длилась 6 часов, но каждый работал по индивидуально рассчитанному времени, сколько дозиметрист позволит.

    Вместе с товарищами я два месяца долбил бетон на площадке перед  четвёртым блоком. Чтобы подогнать «Демаг», нужна была идеально ровная площадка, а там скопилось очень много бетонных наростов – когда стенки Саркофага заливали, никто лишний бетон не убрал сразу, он застыл, и мы, по сути, делали дурную работу.

   Мне выдали новенький, прямо с завода, экскаватор, кабина была освинцована. Работать в защищённой металлом кабине было безопаснее, но страшно неудобно – ничего не видно, ни справа, ни слева.

   Как только мы расчистили половину площадки, туда зашёл кран. Началась укладка труб в перекрытие Саркофага. Здесь работали резервисты. «Демаг» поднимал трубу и одновременно в батискафе поднимались ликвидаторы. На высоте ребятам надо было выскочить из освинцованной кабины, а фон там был сумасшедший, сбросить крючья и снова в кабину. Они ночь отработают, сделают один подъём и их отпускают домой. Свою дозу набрали. Так было с одним моим знакомым из Зеленогорска.

   После смены мы шли помыться и переодеться в первый блок. Сначала давали новую одежду каждый день. Доезжали до Чернобыля, там – столовая. На входе встречал дозиметрист, напоминал, что надо вымыть обувь, если стрелка на аппаратуре реагировала. Кормили хорошо, у кого был аппетит, можно было есть,  сколько хотелось.

    Перед «Голубыми озёрами» снова встречал дозиметрист, и снова душевая. Казалось бы, только помылся, и вот опять.

    Пробыл я в Чернобыле 65 суток. Между первым и вторым месяцем командировки у нас был выходной, ездили в Киев. Там было, как и во всей стране: за водкой – очередь, как в Мавзолей. Город, конечно, красивый. Посмотрели тогда Крещатик, метро и Киево-Печерскую лавру.

      При увольнении моя индивидуальная доза составила 27 рентген, а в справке написано – 16,8 рентген. Так получилось из-за нечестных людей, которые клали этот «карандашик», а сами в бункере в это время сидели. Приспосабливались, обманывали.

       Домой я вернулся 14 ноября 1986 года. Приехал, и вроде бы всё нормально, но в первые года два часто приходилось «скорую» вызывать, сердце прихватывало, дышать было трудно. Спустя года четыре вроде и ничего стало. Но астма осталась всё равно.

       Я вот постоянно в маске работал и ездил в ней, а никуда от радиации не денешься. Если ты чуть больше единицы за один раз взял, сразу дышать невозможно становилось, виски сдавливало. Спасались мы минеральной водой, полоскали горло ею.

      Синдром чернобыльца – это кашель и насморк, длящийся несколько дней. Видимо, когда организм набирает в себя столько, сколько может, а потом адаптируется».

   Киреева Татьяна Анатольевна - участница ликвидации последствий аварии   на ЧАЭС  с 1987 по 1992 гг.  «До 1987 года я работала в канцелярии Зеленогорского ЭХЗ. В порядке перевода меня направили на работу вахтовым методом в Чернобыль, в отдел кадров производственного объединения «Комбинат», которое входило в Комплексную экспедицию Института атомной энергетики имени И.В. Курчатова. Позже он был реорганизован в «Укрытие».

           В то время я собиралась отдохнуть на черноморском курорте и набрала с собой полный чемодан сарафанов и шляпок. Типичный курортный набор. Пришлось сдать билеты и ехать в Чернобыль с этим самым чемоданом.

           Вместо Чёрного моря я окунулась в море документов, которые требовали систематизации. Это были бумаги с ещё доаварийной станции, а также многочисленная документация организаций, что занимались ликвидацией аварии на ЧАЭС. Естественно, многие из них были «грязными», с высоким радиактивным фоном. После обработки их увезли на хранение в Подмосковье. Замеряли документы дозиметром, проводили опись, систематизировали. Так было до 1992 года.

           Сначала жили в вахтовом посёлке Иванково, потом – в Зелёном Мысе, а после для нас дезактировали здание в самом Чернобыле. Мы вошли туда и испытали настоящий шок. Нам предстояло разместиться в бывшем детском саду.  Нахлынул настоящий кошмар. Мёртвый детский сад, мёртвое помещение. Это понимаешь умом. Однако перед глазами стоят заправленные кроватки, разбросанные игрушки. Кажется, что детки вышли на уличную прогулку и вот-вот вернутся обратно. Жуть. Долго находиться в бывшей спаленке мы не могли. Рыдали. Вначале работали вахтами по 15 дней, но дальние переезды с вахты на вахту – тяжело, и вахты стали объединять, накапливать отдых.

          Через нас прошёл, наверное, миллион человек. Всем нужно оформить справки, документы и тому подобное. По делам службы несколько раз была в Припяти. Странное ощущение. Для меня Припять оказался очень знакомым городом. Многое в нём похоже на Зеленогорск. Неудивительно – закрытые года в Советском Союзе строились по похожим архитектурным планам. Я по-настоящему «узнавала» здания. Например, сразу же опознала Дом быта.

           И снова -  жуткие впечатления. На улицах стоят детские коляски. Пустые. Накрытые столики в кафе. Тишина. Даже птицы не поют. Помню, стою на улице – нахлынула на меня вся эта атмосфера. И тут настоящая жуть – в мёртвом, молчаливом городе раздались звуки музыки. Аж дрожь по телу прошла. Оказывается, музыка раздавалась из окон одной из квартир. Видимо, туда ненадолго вернулись бывшие жильцы.

          Вообще, мне довольно часто приходилось сталкиваться с «самосёлами» - так называли людей, что возвращались на свою малую родину, в свои дома, в свои квартиры. Помню, сидела женщина на скамейке возле здания автовокзала. Я её увидела в окно. Вышла. «Что вы хотели?»- спрашиваю. Плачет. Оказывается, из переселенцев она. Вроде в Белую Церковь их с мужем отправили. На новом месте жизнь не сложилась. Похоронила мужа, вот и решила вернуться сюда. Взяли мы «партизан»,  и пошли в её дом. Запустение. Всё разграблено. Даже дров нет. Привели в порядок. Я взяла её уборщицей к себе в отдел. Звали её Варвара Алексеевна. Меня она называла «доченькой».

        Другой случай. Едем мимо одной из деревень и видим, как из трубы одного из домов вьётся дымок. Значит, кто-то печь топит. Заходим. Живёт женщина. «Хочу умереть здесь, у Припяти», - говорит. Взяли и над ней шефство. Каждую неделю привозили продукты. Починили забор – хоть какая-то защита от кабанов, которых множество развелось в окрестных лесах. Нашли ей кошку, собаку.

      Когда я в 1992 году уехала из Чернобыля, «самосёлов» было уже много. Мне повезло – я работала в таком коллективе! Образованные, умные люди! Жили как одна семья. Раз в полгода проводился медицинский осмотр. Питание было приличное. Есть там хотелось очень. Всегда. Кормили огромными порциями. Икра часто была на столе. Витаминный стол. Периодически устраивали дни национальной кухни. Вода была только минеральная. Помню, в коридорах постоянно стояли ящики с минералкой. Под самый потолок. Чай готовили на «Облонской».   Изредка ходили в кино. Просто спать очень хотелось, уставали на работе.

     В 1987  году на грушах было столько плодов, что не видно даже листьев на деревьях. Набрали полный тазик. Помыли, поели. На следующий день на грушах уже ни одного плода. Все поснимали и съели. Грибы – огромные. Ходили иной раз на рыбалку, но рыбу не ели, отпускали обратно.

          Случай один помнится. Как-то стали пропадать документы, конфеты, мыло. Долго думали, кто виноват? Однажды я зашла рано в кабинет и увидела огромную крысу. Наверное, полметра в длину. Даже мужчины с опаской в кабинет входили. Они и закидали её ботинками – подошва была толстая, спецобувь. Было это в 1990 году. Крысы там вообще наглые были, умные, научились открывать холодильник.

     На улицах часто стоял жуткий вой – это были одичавшие собаки. Их отлавливали. А у нас дома жила кошка Анфиска. Как-то на досуге подсчитали: шерсть у неё была 17-ти цветов. На работе были Муська и Васька.

     Со временем чувство опасности совсем притупилось. Сначала работали в повязках. Потом уж перестали их носить .

     Мои родные целый год не знали, что я в Чернобыле. Они думали, что я строю Славутич. Я специально письма слала через вертолётчиков. Ребята отправляли конверты из Славутича, там и штамп ставили местный.  Нам выдавали военную форму с ботинками на высоком каблуке. Мы же женщины, старались себя приукрасить. Дадут нам «афганку», нацепишь на неё ленточку, бантик, пилоточку наденешь покрасивее.

    Страха там не было, только постоянная горечь и боль в сердце. За время чернобыльской командировки я получила дозу облучения 29,6 рентген.

     С распадом Советского Союза Курчатовская экспедиция была реорганизована в НМТЦ «Укрытие» и перешло под юрисдикцию Украины. Я уехала в Хакасию, там ещё десять лет работала в таможне. В 45 лет вышла на инвалидность и вернулась в родной город».

 

В этом году сотрудники музея истории города совместно с учителем ИЗО общеобразовательной школы № 161 Сак Татьяной Владимировной подготовили мини-выставку рисунков на тему  «Чернобыль» (в память о  28-ой годовщины катастрофы  на Чернобыльской АЭС). Открытие и встреча с чернобыльцами состоялись    23 апреля. Автор рисунков -  ученица 8А класса школы № 161 Ольга Кейдалюк.  Юная художница выразила своё отношение к трагедии после прочтения одной книги о страшной катастрофе.

 Мы ещё вернёмся к этой теме, подробно расскажем о педагоге и её  ученице.

 

Проходят годы, меняется жизнь. И важно, чтобы неудержимый поток времени не превратился в реку исторического забвения.

 Конкретные судьбы людей, отдавших силы и здоровье, а многие и жизнь свою, ради  обеспечения безопасности нашей России и безопасного  мира на земле.  Это были люди другого поколения.   И нам, живущим в ХХI веке,  многое ещё предстоит осмыслить  и понять.

 

           
                                                            
                                         Н.П. Гаврилова

 

                Библиография

·        книга «Чернобыль. Труд и подвиг».    Красноярским ликвидаторам Чернобыльской  аварии посвящается», Красноярск,  ООО «Поликор», 2011.

·        Статьи из газеты  «Импульс»: Э. Распопов «Чернобыль: события, факты», Г.Якубовская  «Праздник победивших смерть», А. Козлихин «Чернобыльцы: право на благодарную память».  Учредитель газеты -  ОАО «ПО «Электрохимический завод», Зеленогорск

 

Похожие статьи:

Музей истории городаМой Зеленогорск

Музей истории городаСлава тебе, строитель!

Музей истории городаПочётный гражданин города

Музей истории городаКо дню строителя

Музей истории городаДекабрьские даты. История города

Рейтинг: +1 Голосов: 1 1422 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!